Могу поверить - мученическая жизнь женщине до родов, когда она превращается в огромную сардельку, когда её лицо заляпывают желтые пятна, когда у неё (это мне рассказывала подружка по колледжу Ирэн, которая рожала уже трижды) возникает, фффу-у! - геморрой от того, что на нижние органы давит плод, - так вот, мученическая жизнь женщине обеспечена.

Не привлекаю в качестве аргумента сам процесс родов - как это больно, страшно, а подчас и опасно... Но облагораживание мученичеством - это ведь не нечто, что так и бросается в глаза. А вот потери, которые несет после родов бедная юная женщина, очень часто невосполнимы... У той же Ирэн обвисла грудь, прорезались первые морщинки. Да и талия заметно сдала...

...Повертевшись у зеркала, голенькая, как только что рожденная из белокружевной пены за кормой, я подвела итог: "Во мне ещё столько прелести, я ещё такая красоточка, что... вполне... вполне..." И, надев свое белое шифоновое платье, в котором меньше веса, чем в носовом платке, сунув свои прелестные узкие ножки в белые босоножки на тонком каблуке, в последний раз сравнив правую и левую бровь - ровно ли покрасила их, и быстренько побрив ноги, я вышла на палубу, на ветер, под солнце... И, делая вид, будто мне как-то немного меланхолично, а в общем-то ничего не интересует, прошлась туда-сюда. Но нигде, нигде... Продефилировала по палубе с другого боку, поднялась на нос теплохода, постояла рядом с флагштоком, на котором бился под встречным ветром какой-то полотняный квадрат... Но нигде, нигде...

Вернулась в каюту, подновила линию по контуру губ... опять вышла...

Чего я хотела? Вроде бы немногого - ещё раз увидеть "нового русского", того, в белых плавках, которые он по незнанию приобрел в магазине "сюрпризов".

Нет, конечно же, вру. Мне захотелось, очень захотелось, чтобы он, увидев меня, немножко удивился бы моей, скажу так, приятной внешности...