Именно таковы настоящие японцы, как я неоднократно убеждалась, словно только что с фирменного конвейера, - ни лишней складочки, ни пылинки, ни соринки и - белоснежная, сахарная улыбка.

И этот японец словно бы сразу что-то понял про меня. Поклонился и спросил:

- Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Очаровательно! Своевременно! По-джентльменски! Только так и следует разговаривать с длинноногой красоткой-американкой, за которой стоит великая страна и весь её могучий военный потенциал. И мне, сердобольной по природе, стало так жаль этих молчаливых, сморщенных, путешествующих неизвестно зачем стариков и старушек... Бедные, бедные, хотя среди них наверняка есть весьма богатенькие... Но все равно - бедные, бедные, давно израсходовавшие все соки и эликсиры жизни, ни на что не годные, но на что-то все равно, по инерции, надеющиеся... Особенно потрясли меня их зады почему-то... И не столько зады, сколько отсутствие их у старичков, кое-как завуалированное мешочком брюк... О, ужас! О, печаль! О, отчаяние!

Но всё, абсолютно всё в этом мире дерзает поучать. Мне эти беззадые старички-путешественники и старенькие дамочки с жилисто-дряблыми шеями помогли сформировать основной девиз разгорающегося дня: "Действуй, пока сила и молодость при тебе! Никаких табу! Хоти и смей!"

Не сговариваясь, на каком-то наэлектризованном уроне подсознания мы с японцем спустились и попали в его каюту, и я немедленно приступила к дегустации своего самурайчика, поинтересовавшись предварительно, прикрыв свое интимное место ладошкой и продлевая таким образом неизъяснимый, изумительный, сладко-пресладкий момент предвкушения:

- А вы занимаетесь какой-нибудь борьбой? Я слыхала, есть какая-то специфическая японская борьба, когда человек обязан сначала много-много есть, и когда он станет толстый-претолстый, тяжелый-претяжелый...

- Ах, вы имеете в виду борцов сумо? - в свою очередь спросил самурайчик, придерживая обеими руками свой мужской инструмент, вытянувшийся в мою сторону, как ракета, готовая к старту и слегка подрагивающая от распирающего очаровательного, несколько церемонного нетерпения. - О, это очень престижный вид борьбы! Борцом сумо может стать далеко не каждый, разговорился мой самурайчик. - Я же, конечно, учился борьбе и имею черный пояс каратиста.