Солнце и звезды я сорва[ть]л бы с неба, чтобы видеть их тайны и светлое море, откуда лучи истекают.
V
Я понял и пищу страстей и чувств упоенье; Я видел, как люди безумно своею надеждой питались; Как страх обнимал недостойных, когда разрушались воздушные зданья желаний;
Я видел как явное горе завидует скрытой печали!
VI
Радость, без цели высокой — [нет!] мгновенье безумства, радость великих — улыбка природы в минуту восстания из бездн[ъ]ы [Океана]. Хаоса!
Веселые песни невольниц мне вечно, как вопли, несносны;
Кто пел бы приятно и с чуством для чуждых восторгов над гробом своих удовольствий?
VII
(В шатре слышны гармонические звуки),
Любовь, привязанность к праху, чувство достойное слабых творений, но чувство коварное. — Можно простить самовластью
Чтоб пожелать себя самого повсюду пределом природы, рабом быть желаний внушаемых ею; но сбывчивость их покупать за [новое] постыдное рабство — покорность и мыслей и дел. Нет, это жестоко. — Сносить своенравие женщин — согласием с волей младенцев безумных, купить лишь потребность природы… Это возможно.
(В шатре раздается песнь)Эскандер (после размышления)