- Малкина на сцену! Пусть Марк Малкин читает! У него голос хороший.

- Ну что ж, Малкин, выходи. Народ просит - сказал Галанскер и Марк, прикрываясь сзади ладошкой, пошёл на сцену. Зайдя за трибуну и повернувшись к залу лицом, он почувствовал себя уверенней. Галанскер вручил ему толстенькую брошюрку, отпечатанную на ротапринте, с номером на обложке. Открыв первую страницу и хрипловато откашлявшись, Марк начал читать текст:

- Товарищи, уже много было сказано о культе личности и о его вредных последствиях. После смерти Сталина ЦК начал осуществлять последовательную и сознательную политику объясняя, что это недопустимо и чуждо марксизма-ленинзма, когда одну личность подымают над всеми и трансформируют её в сверхчеловека, в некоего бога...

По мере того как он читал и углублялся в прочитанное, голос его набирал силу и звонкость. Марк почувствовал как между ним и залом протянулись некие невидимые нити единения и надежды. Его - простого студента, в рванных брюках и в латанной рубахе, волей случая, коснулась рука истории.

В зале была полная тишина, ни кашля, ни скрипа. Марк начал уставать и голос его стал терять упругость. В зале почувствовали:

- Он устал, дать ему замену! - послышались голоса. И опять Вовка Новиков: - Игоря Зиновьева! Игорь пусть читает!

Так Марк Малкин и Игорь Зиновьев в марте 1956 передали, слушавшим их людям, маленькую частицу общественной правды.

Наступил июнь. Началась защита дипломных проектов и прощание. Прощай институт, прощай город-городок, прощайте друзья-товарищи, прощай голодная и беззаботная студенческая жизнь. Компания распадалась. Артур уезжал на рудник, где жили его старики. Игорь возвращался в свой Новосибирск. Марк через министерство добился направления на предпрятие, где он проходил преддипломную практику и где жила черноокая незнакомка Наталья. Новиков направлялся на одну из лучших шахт бассейна.* У каждого оказались свои дела и свои интересы. Начиналась реальная жизнь.

* При расставании он подарил Марку стих с эпиграфом из Киплинга "Мы мир как устрицу ножом своим откроем".