Выступая с трибуны Первого съезда писателей в 1934 году, Николай Никитин призывал к драматургическому новаторству на советской сцене. "Героическая драма, достойная наших героических дней, обличительная советская комедия как орудие борьбы против врагов пролетариата, - и то и другое, как это ни кажется странным на первый взгляд, скрещиваются в одной точке. Эта точка - политическая целеустремленность. Это прицел для работы. Я вижу здесь выход для советского театра. Некоторые из товарищей уже стоят на этом пути. И я верю, что в ближайшие годы мы дадим совершенные образцы высокой героической драмы и высокой советской комедии".

Работа над пьесой "Апшеронская ночь" остановила воплощение другого замысла - романа о Средней Азии. В тридцатых годах развитие наших среднеазиатских республик представляло особое зрелище для глаза наблюдательного писателя, видевшего удивительные перемены в жизни Советского Востока.

Возникновению этой большой, ответственной исторической темы предшествовали незабываемые рассказы о событиях революции и гражданской войны в Узбекистане, услышанные молодым, начинающим писателем еще в далекой Москве двадцатых годов. В то время Воронский, всячески помогавший талантливым молодым людям расширять свой политический горизонт, познакомил его с участниками революционных событий на Советском Востоке - с Михаилом Васильевичем Фрунзе и Дмитрием Андреевичем Фурмановым.

Рассказы Фрунзе, обладавшего даром увлекательного собеседника, произвели неизгладимое впечатление на Николая Никитина. Фрунзе рассказывал о борьбе с басмачеством, о борьбе за освобождение Бухары от феодальной власти эмира - и картины недалекого прошлого оживали перед глазами слушателей. Фрунзе вспоминал многих участников событий тех лет - как друзей, так и врагов; хорошо зная быт Узбекистана, он красочно воспроизводил сцены народной жизни. Его рассказы не могли пройти бесследно. К рассказам Фрунзе, со своей стороны, многое добавил и Дмитрий Фурманов.