Он появился в дверях с неуловимою улыбкою, представился вожатым и обратился безошибочно: — Надя Рушева?
— Да, — ответила она, недоумевая.
— Будешь художником у нас в пресс-центре. Девочки, кто еще рисует? Кто работал в редколлегиях? Кто умеет писать заметки, стихи, прозу и тому подобное? Всем талантам найдется применение.
Молчание обещало растянуться надолго, если бы не Ольга. Подруга вытянулась в струнку и выпалила, будто рапортуя: — Редактор школьной стенгазеты. Пишу стихи, заметки и тому подобное!
— Вот и чудесно! — восхитился Марк Антонович, абсолютно не придав значения «тому подобному», Ольгиной иронии. — Кто же третий? Где две, там и троица…
Третьей оказалась Рита, дева плотнотелая, красногубая и масляноглазая. Объяснила нерешительно: — Рисую… и Ольга откровенно сморщилась. Марк Антонович еще раз назвал себя и улетучился, пояснив, где и когда надобно собраться: — Спешу, надо поискать вундеркиндов на нижнем этаже.
— Вот уж не подумала, что у Наташи такой коллега, — вслед за вожатым она и Ольга вышли на террасу.
— Да, такой вот, — отозвалась Ольга. — Я ему про редактора соврала, потому что мы должны работать вместе. Иначе тебя закабалят в этом самом центре. Но вместе мы будем независимы. Тоже мне, — нескрываемо-презрительно добавила подруга, глядя за перила: — Представляешь, как сейчас вовлекаются мальчишки? «Я только что набрал вундеркиндок на верхнем этаже».
Последнюю фразу Ольга протянула голосом вожатого. Подражание получилось у нее талантливым, обе рассмеялись.
…Ольга осталась права только в одном: загрузка на них свалилась колоссальная.
— Ну, дети мои, — вполне серьезно встретил их Марк Антонович, когда они, три грации, пришли в пресс-центр, в «Калину», — начнем оформлять нашу обитель, корпуса, все на темы слета. Надо срочно развернуть «Алый парус», отрядную газету. Мы будем делать ее не для стены, а для воздействия и действия. Пока же плакаты и плакаты! Располагайтесь на столах, полах, в любых удобных позах. Нужна продукция.