Маринеско всплыл в позиционное положение, когда над водой возвышается только рубка. В нее поднялись командир, штурман и сигнальщики. В 21.00 сигнальщик А. Виноградов, славившийся острым зрением, заметил темный силуэт небольшого судна, за которым просматривалось другое, покрупнее. "Когда снег рассеялся, я увидел океанский лайнер,- рассказывал после войны Маринеско,- Он был огромен. Даже немногие огни, ограниченные светомаскировкой, легко выдавали его на фоне ночного моря. Мысленно я тогда определил - 20 тыс. т. На нем, несомненно, уходят в Германию те, под кем горит земля. Надо топить. Но как? Атаковать в надводном положении - это повышало вероятность попадания торпед в цель. Но атаковать надо со стороны берега, откуда враг меньше всего ждет нападения". Так и стали действовать. Пропустив немцев, С-13 сзади пересекла их курс, легла на параллельный и начала погоню. Росла скорость - 12 узлов, 16, 17... Это было опаснов любой момент от удара волны верхняя палуба могла сыграть роль гигантского горизонтального руля, и лодка ушла бы под воду с открытым рубочным люком. Зато в позиционном положении С-1Э менее заметна. Механики донесли, что дизели работают на пределе, но Маринеско велел форсировать их, и С-13, развив рекордные для нее 19,5 узла, нагнала лайнер, поравнялась с ним и обогнала. Лодка Маринеско развернулась вправо и в 23.08, когда скошенный форштевень судна стал наползать на визир прицела, выпустила из носовых аппаратов четыре торпеды. Правда, одна почему-то не вышла полностью, и ее пришлось втягивать обратно, зато через 15 секунд в районе фокмачты теплохода взорвалась первая, за ней, в центре судна,- вторая и под грот-мачтой - третья! Маринеско закрыл рубочный люк и приказал погружаться и отходить в сторону открытого моря. Как вспоминал потом помощник капитана "Густлова" Г. Шен, первое попадание многие на лайнере восприняли как безобидный толчок. Зато вторая торпеда разорвала борт напротив силовой установки, машины встали, погас свет.