— Что еще за место? — как бы равнодушно спросил Дубов.

— Ну я тебе объясню. Это за ламповым заводом, идешь километр по шоссе, там еще лесок, потом лужок, потом дорога направо, и выходишь прямо к берегу. Там они и собираются. И столько бутылок после себя оставляют!..

— Хорошо, буду иметь в виду, — кивнул детектив, записав в блокнот координаты бутылочного месторождения.

Василий уже собрался было встать из-за столика и покинуть кафе, но тут из-за дальнего столика раздался истерический крик:

— Жиды проклятые!

Кричал человек с шахматами.

— Что это еще за генерал Макашов? — брезгливо поморщился Василий.

— Да нет, это шахматный обозреватель «Панорамы» господин Футляров, пояснил Ивлев. — Должно быть, сейчас он разыгрывает партию с Ботвинником и решил, что Михал Моисеич мухлюет. Ну там, ладью в карман спрятал…

— А однажды было, что он сам с собой даже подрался, — добавил Михеев. Только в тот раз он, видимо, повздорил с Тиграном Петросяном. Или даже с самой Ноной Гаприндашвили.

— С чего ты так решил? — удивился Ивлев.

— А он при этом поносил «лиц кавказской национальности».

— Надо же, — опечалился Дубов. — Я во всей «Панораме» только футляровские шахматные обозрения и читаю. Вернее, читал до сегодняшнего дня. Думал, один приличный автор во всей газете, а и тот оказался «коричневым».

— Он как-то даже в Доме печати набросился на одного журналиста, припомнил критик Михеев. — Как заорет: «Ах ты жидовская морда!». Скандал был — ого-го!

— И как же их редактор товарищ Швондер терпит такого сотрудника? изумился Василий. — Он же позорит не только газету, но и весь журналистский цех.