То есть, он был артист. Точнее - танцор. Еще точнее - всемирно известный танцор. Офицера-танцора звали Халиван Хутебеевич Набздиев. В войсках офицер-танцор был более известен под именем Хуйливам Хуйтебеевич. Впрочем, это не сильно огорчало офицера-танцора. Гораздо больше его огорчала собственная неблагозвучная фамилия, которая звучала вполне благозвучно и даже мелодично на его родном чургун-кулбакском языке. Впрочем, само понятие "фамилия" не имеет смысла в чургун-кулбакских традициях. Родители назвали будущего советского офицера именем Халиван, по прадеду. А его полное чургун-кулбакское имя звучало так: Халиван Хуйтуп-Куюм Набзди бен Хутебей, где имя Набзди было родовым именем. Советская паспортная система лихо сделала из Набзди Набздиева, также как из Магомая она сделала Магомаева, из Муртазы - Муртазова, а из фон Каста Фонкаста. И то сказать, если из имени Насрулла легко получается фамилия Насруллин, то чего уж там церемониться с Набздиевым - все один к одному...

Сменить фамилию советскому офицеру сложно, почти невозможно - ведь необходимо отразить смену фамилии во всех документах. Поэтому всемирно знаменитый офицер-танцор Набздиев нашел выход. Он добавил к своей неблагозвучной чургун-кулбакской фамилии благозвучный сценический псевдоним и стал называть себя Душинским. Впрочем, чургун-кулбакская фамилия не захотела просто так уступить место новой и осталась служить своему хозяину, как верная собака, как он ни старался прогнать ее прочь пинками. На афишах военного танцора прочно обосновалась двойная фамилия Набздиев-Душинский. Вот под этой двойной фамилией он и завоевал всемирную славу великого танцора. Женщины всего мира млели при одном упоминании этой фамилии, а когда в городе появлялись афиши, возвещающие о предстоящих гастролях, они томно закатывали глаза, приходили в состояние, близкое к невменяемости, и со всех ног бросались покупать билеты.

Впрочем, влюбленные девушки и женщины не имели абсолютно никакого шанса на взаимность чувств, даже чисто гипотетического.