- Наверное, ты сам виноват. Распускаешь язык, а теперь жалуешься.

- Да что я сказал ему? Что я сделал? Я спрашиваю: почему у твоего отца фамилия одна, а у тебя другая? Разве за это бьют человека?

Фейзулла на миг смутился, затем начал объяснять обстоятельно, сдержанно:

- Видишь ли, сынок, у нас с Эльдаром одна фамилия - Алескеров. Кябирлинский - это мой псевдоним.

- Вот спасибо, теперь все ясно! Смотри, ты объяснил по-человечески, и я все понял. Зачем драться, зачем ругаться?

В этот момент в коридоре появился Эльдар, приблизился к ним.

Меджид поспешил спрятаться за спину Фейзуллы.

- Ну скажи ему, чтобы не приставал ко мне. Не то, смотри, пойду прямо к председателю комитета.

- Эльдар, сынок,- сказал Фейзулла,- что тебе надо от него?

Эльдар не ответил. Он с ненавистью смотрел на Меджида, однако не решался тронуть его при отце.

- Ничего, я с тобой рассчитаюсь,- процедил он сквозь зубы.

- Ну видишь! - воскликнул Меджид.- Опять угрожает. Смотри, Эльдар, я спросил у твоего отца, он объяснил мне. А ты сразу обижаешься, выходишь из себя... Фейзулла-муаллим.- В присутствии Эльдара он всегда говорил старику "Фейзулла-муаллим"; однако в этом обращении скрывалась ирония.Фейзулла-муаллим, не обижайтесь, пожалуйста, но меня очень удивляет, что это за мода - артисты берут себе всякие псевдонимы: Араблинский1, Кябирлинский... Он говорил абсолютно серьезно, даже на губах его не было усмешки, только в глубине глаз светился бесовский огонек.

Эльдар понимал: Меджид издевается. Как ему было ненавистно его лицо, весь его облик - эта рыжая челка, рыжие брови, круглые рыбьи глаза без ресниц, эти редкие золотистые волосики на обвислых щеках (у Меджида даже торчащие из носа волосы были рыжие), эти три золотых зуба спереди, эти просвечивающие оттопыренные уши, эти пухлые руки с короткими толстыми пальцами. Эльдар видел грязь на его белом воротничке.