Дядя Изя взял сверток. Поглядел на Виктора, потом на меня, стоящего рядом с Виктором.

"Спасибо, Витюша, сладкий", -- произнес он наконец и передал сверток оказавшемуся рядом усатому и мускулистому молодому человеку. И хлопнул Виктора по плечу.

"Вот, привез вам Лимонова", -- подтолкнул меня Виктор.

"Поздравляю. Желаю вам успехов", -- сказал я. "Спасибо... спасибо... -Дядя Изя некоторое время разглядывал меня плохо видимыми мне под затемненными стеклами глазами. -- Как же, слышал о вас, читал", -- неожиданно объявил он. И приветливо исказив физиономию, протянул мне руку. Мы обменялись рукопожатием, а Виктор прокомментировал вслух:

"Дядя Изя любит читать и хорошо знает русскую литературу".

"Возьмите себе выпить, хлопцы, -- дядя Изя, взяв нас за плечи, повернул нас лицами к дому. -- Вон, видите, на нижнем этаже -- бар. А еще один на третьем". -- И он подтолкнул нас в сторону дома.

Мы ушли с террасы в указанную хозяином дверь и обнаружили там хорошо оборудованный бар со стойкой, высокими стульями, диванами и несколькими столами. Бар мог спокойно потягаться с баром небольшого отеля. Несколько барменов, один в белой куртке, распоряжались за стойкой.

"Эдик! -- На меня выпрямился от одного из столов худой, с крутой шапкой крупно завитой листвы волос, некто. Шапка с сединой. -- Да ты помнишь ли меня? -- засомневался он первым. -- Я -- Мишка, Мишка Козловский, кинооператор. Помнишь, я приходил к тебе в Москве? Ты тогда жил на улице Марии Ульяновой. Я приносил тебе перешивать брюки из израильских посылок..."

Тут я его вспомнил. Вместе с еще одним типом, кинорежиссером, они сняли неплохой фильм об одном из важнейших событий гражданской войны в России -- о путче левых эсеров. Теперь он жил здесь и работал в Голливуде.