II
Приближалось благовещение, когда у нас было в обычае печь при церквах "черные просвиры" из ржаной муки, подсеянной на чистое сито. Муку эту приходское духовенство собирало с прихода, и за сбором этим разъезжал на своей лошади высокий старый дьячок, имя которого я теперь позабыл, но его все называли "Аллилуй". Он во всем причте пользовался авторитетом по церковному хозяйству и обыкновенно перед праздниками обметал веником иконостас и собственноручно мыл пол в алтаре и чистил лампады, и под его же надзором усердные бабы по обещанию вымывали полы в остальной церкви; он же и "отстреливал голубей", которые прилетали на колокольню и марали колокола; а его дьячиха - престарелая "Аллилуева жена", пекла "благовещенские просвиры", о которых надо сказать два слова в объяснение.
"Благовещенские просвиры" - это совсем не то же самое, что обыкновенные просфоры, которые изготовлялись для проскомидии. Проскомидийные просфоры изготовлялись из пшеничной муки "нарочитою просфорнею" (вдовицею) и делались высокенькие, столбушками, по общепринятому образцу, и печатались "именословною печатью" на верхней корке, а эти - благовещенские - делались просто "кулабушками" или "катышками" из "черной", сборной муки и уподоблялись настоящим просфорам только тем, что наверху у них тоже оттискивалась именословная печать. Они не требовались каким-либо церковным правилом, а только допускались, или, точнее сказать, были терпимы во уважение "крепкой привычки народа".
Люди требовали, чтобы эти просфоры сыпали в толпу сверху с колокольни, и в толпе их ловили руками - кто только схватит.
При этом разгуливалась сила и удаль: просвиры не "по чести", а "силом" брали - "кто сколько вырвет", а оттого людям этот обычай нравился.
Просфорня-вдовица "благовещенских просвир" печь не могла, потому что она была старушка слабенькая и вымесить в деже большой раствор была не в состоянии. А потому она ездила только собирать на просвиры и приходила с печатью их "знаменить", но ставила их и выделывала Аллилуева жена.