Ее лицо медленно темнело. Она молчала, несколько мгновений размышляя, потом не говоря ни слова оглядела меня отрешенно, отвела глаза.

- ...Нет... не знаю я, - развела мои руки и принялась прибирать на столе. Я пытался дознаться, что она думает, все было напрасно - Лена захлопнулась, как будто испугавшись своей внезапной откровенности. Лицо ее было смущенно, и чувствовалось, что она, кажется, боится продолжать этот разговор. Не обращая на меня внимания, она занялась своими делами. Грустно прошел вечер. Динка ничего не заметила, не считая того, что мама, как обычно, "не в настроении".

На следующий день я сделал попытку поговорить с ней.

- Слушай, вот вчера... словом я хотел спросить, что это было? - я вопросительно уставился на нее. - Ты сказала, что это не усталость...

- Кто сказал?

- Ты сказала.

Лена пристально посмотрела на меня, сухо и сатирически усмехнулась:

- Что ты хочешь?

- Я хочу... я... - повторил я, как баран, - я просто узнать хочу.

- Ах, узнать?! - глаза ее вспыхнули, - интересуешься, что да как! Препарируй меня, посмотри, что внутри! Ты думаешь, тебе все можно?!

- Я не думаю...

Видно было, что злоба то подавлялась, то разгоралась в ней с новой силой, и она не может с этим совладать.

- Если ты что-то услышал, - она задыхалась, едва выговаривая слова, и быстро бледнела, - ты теперь издеваться надо мной будешь, да?!

Я разинул рот и не мог найти, что ответить, так неожиданны и несправедливы были эти слова. Но, главное, я вдруг понял, что узнал ее тайну, узнал случайно, а не должен был, и не забуду ее теперь, буду думать о ней и в один день когда- нибудь разгадаю. Ведь непременно разгадаю. В этом теперь и задето ее самолюбие: больше всего в ней - наших с ней отношений и меня. А хуже всего, что я, узнав, - обидел!

- Я тебя не люблю! Получил! - она взглянула на меня ликующе.

Я понял, что ее самолюбие должно взять верх, побороть меня. Я тут же успокоился и улыбнулся: