Слушая и делая также замечания, Мельский заметил, что Софья, иногда со смехом от его шуток, иногда с весьма важным видом, оглядывалась назад. Там стоял, в нескольких шагах от них, артиллерийский офицер, держал палец у рта, как будто бы грыз себе ногти, и сурово посматривал то на Мельского, то на Софью. Всему бывает конец; и котильон, иногда продолжающийся до утра, особливо в провинциях, на этот раз кончился довольно скоро. Софья скрылась от глаз Мельского, а он, желая подышать свежим воздухом, пошел к стеклянным дверям, ведущим в сад. Там артиллерийский офицер, как видно было, выжидавший его, заступил ему дорогу.

- Позвольте,- сказал Мельский весьма учтиво.

- Позвольте наперед узнать от вас, милостивый государь, что говорила вам и чему смеялась ваша дама?

- Вот хорошо! - отвечал Мельский, не вышедши еще из терпения.- Разве эта дама поручена в ваш надзор? Да если б и так, то надеюсь, что вы столько знаете законы рыцарские...

- Милостивый государь! - запальчиво перервал артиллерист.- Я требую от вас не пустословия, а дела...

- А я требую от вас, сударь,- подхватил Мельский таким же тоном,-сказать мне, где вы взяли право меня допрашивать?

- Я покажу это право в свое время.

- А я покажу, как умею отделывать навязчивых допросчиков.

- Дерзкий!..

И слово за слово, шум сделался сильнее и сильнее; около двух офицеров стеснился кружок любопытных: все расспрашивали, от чего начался спор. Но ни Мельский, ни артиллерист не могли и не хотели открыть коренной причины ссоры.

Как и всегда, и в этом случае нашлись услужливые примирители и ревностные поджигатели той и другой стороны. Сослуживцы Мельского твердили, что для чести их мундира это дело должно кончиться дуэлью, и дуэлью смертною; защитники артиллерийского офицера говорили то же. Оба противника сами того искали и хотели. Тут же, вышед в сад, назначили секундантов и свидетелей, место поединка - в роще, на второй версте от города; оружие пистолет, до смертельной или очень тяжелой раны; и время - на другой день, в семь часов утра.