Да привёз он, привёз! - закричала Лена.- Он сегодня какой-то... Привёз, я видела!

Неделину заломили руку, залезли в карман, достали бумажник.

Сразу всё как будто прояснилось, утихло.

А говоришь нет,- удивился Кубик.- Ты что? - И при общем внимании стал считать деньги. Деньги были очень серьёзные, всё больше сотенные купюры.

Три куска,- сказал Кубик.- Не шесть. Значит, плюс Леночка. Я правильно понял?

А я не поняла! - сказала Лена.

Разве Витя не объяснил? Всё очень просто: Витя мне шесть кусков должен. До сегодня, до двадцать четыре ноль-ноль. (Публика засмеялась изяществу выражения.) Мы договорились: или шесть кусков, или три плюс ты.

Сволочь,- сказала Лена то ли Неделину, то ли Кубику. На всякий случай (если Кубику) одна из присутствующих девиц выругала её матом.

Три тысячи она, конечно, не стоит,- куражился Кубик, обращаясь ко всей компании.- Но я хочу заплатить именно три тысячи. Всякая вещь стоит не столько, сколько она стоит, а столько, сколько за неё платят. Она по себестоимости на одну ночь стоит - ну, триста, ну, пятьсот, советскими. А я даю три тысячи, мне приятно, что я могу позволить себе удовольствие за три тысячи. Потому что звучит. Триста, пятьсот - это не звучит. А за три тысячи - звучит.

Кубика слушали уважительно, перестав жевать.

А если я не соглашусь?- сказала Лена.

Витя сказал, что согласишься. Что ты его любишь и согласишься. А иначе я его в порошок сотру. Я из него обувной крем сделаю. Я Витей буду ботинки чистить.

Ладно,- сказала Лена,- Ладно, Кубик, тварь противная, сволочь. И тебе, Витя, спасибо. Только после этого вот тебе (она показала), а не любовь. Спасибо.

Неделин видел, что она соглашается не только из-за любви к нему (к Вите), а из чувства просто обычного страха, да и ему жутковато: явно ведь тут пахнет преступным миром, а может, даже и мафией!