Учитывая, что говорящая собака – это как-то несерьезно для первой встречи стража и его хранителя, я вы брал все же человеческое тело. К тому же были еще... хм... некоторые причины.

Даф кивнула.

– Хорошо, что не собака. Мой котик... В общем, я хочу сказать, что собаку могли слегка поцарапать. Люди бы потом думали, что она баловалась, извиняюсь, с циркулярной пилой.

– Даже говорящую? – ужаснулся Эссиорх. Даф убито кивнула.

– Увы. Я не думаю, что она успела бы высказаться. Даже слово «привет» она договорила бы только до буквы «р»...

Эссиорх укоризненно покачал головой.

– Кгхм... Ну, как бы там ни было... Доброе дитя мое, я очень спешил, чтобы сообщить тебе: твоя бессмертная сущность и твои крылья в большой опасности.

Даф потупилась. Эссиорх посмотрел на нее с хорошо отработанной испепеляющей суровостью. Даф узнала суровость № 27 из Общего каталога укоров и нравоучений для воздействия на смертных и бессмертных существ, наделенных совестью (программа 97 класса средней стражеобразовательной школы).

«Ого, а наших хранителей учат по тем же учебникам!» – восхитилась она мысленно.

– Внемли мне, несчастное дитя! Внемли и устрашись! Мало тебе, что ты – вольно ли, невольно – ступила на скользкий путь служения стражам мрака, мало, что твои новые хозяева похищают эйдосы! Мало, что круг твоего общения составляют комиссионеры, проклятые ведьмы, языческие бомжи... – загрохотал он.

Ощутив, что оговорился, Эссиорх слегка поморщился, однако исправляться не стал. Думал небось, что и так проскочит.

– А это что еще за птицы – «языческие бомжи»? Одичавшие троянцы из уцелевших? Опасные, должно быть, экземпляры? Может, ты имел в виду языческих богов? – безжалостно поинтересовалась Даф.