-- То-то,-- жарил наизусть "Евгения Онегина". Вот бить надобно бы, да не тебя,-- ты в возраст входишь, а грамоты у тебя -- ой-ой! Долго ли учился? -- Зиму ходил.

-- Ладно. Знаем. Болыпак ты, семьи кормилец. Николаич развернул книгу и обратился к артели: -- А что, браты, пока тишь да светлось, не прочесть ли из сочинений Пушкина? Артель отозвалась неспешными голосами:

-- Ладно, читай. И Пушкин написал хорошо, да и ты, Николаич, читать, как показывать, -- читай. Николаич развернул книгу, читать начал по книге;

На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн,-И вдаль глядел

Рука с книгой опустилась. Николаич читал без лишнего пафоса, без жестов, и, казалось, видишь:

В гранит оделася Нева; Мосты повисли над водами: Темно-зелеными садами Ее покрылись острова.

Мы забыли, что сидим на борту карбаса, на бревнах, выкинутых морем. Николаич "жарил" на память. В грамоте-то он тоже не очень силен. В те годы не очень много учили: мало-мальски умеешь читать, писать и готово, грамотный. А то говорили: "Много будет учиться, перестанет бога признавать, перестанет царя почитать".

На вопрос, как он так помнит стихи, Николаич отвечал с усмешкой:

-- Песня да сказки не молитвы, учить не надо,-- сами помнятся.-- И добавил:-- А я, браты, ишшо вам сказку о попе и его работнике Балде скажу. Сочинение Александра Сергеевича Пушкина.

Сказку эту артель уже слыхала от Николаича, но слушали, как маленькие дети слушают давно знаемую сказку, но с неменьшим интересом воспринимая ее повторение. Благородные слушатели рассыпались хохотом, когда поп получил урок от Балды. Смеялись долго, повторяли отдельные, видимо, уже заученные места. Николаич заговорил:

-- Видно, Орина Родионовна, нянька Александра Сергеевича, сказки брала из того же места, откуда и наши старики да старухи берут. Ну-ко, Савельич, расскажи, как парень к попу работником нанялся и как работал?