- А я не держу дистанцию, раз - и в атаку! Четыре - два я вел, а он бросился, я подсел и снова...

- Этот, из Москвы, проиграл пятнадцать - два и заревел! Снимает маску: глаза такие...

- Артемьев выигрывал кубок России, ну и что - сейчас пивом торгует.

- Из Казахстана, беспонтово, в первый тур не прошел. Юниоры проиграли.

- Они тормоза такие, не двигаются, не маневрируют.

Один фехтовальщик был побрит налысо, рана на голове его заклеена пластырем.

- Что матери скажешь про пластырь?

- Что-нибудь...

- Пойду я попью, - сказал тот, кто все время предлагал выйти и пофехтовать.

В этот миг свет выключился. Наступила тишина. Только днище вагона стучало, как сердце ночи. Хорошо бы поспать, размечталась я. Но тут вернулся юноша с последними новостями о тренере:

- А мы там целуемся!

- С проводницей?

- С Танечкой.

- Он - говно, - рявкнул раненый.

- Кто?

- Градус.

- Молчи!

- Не буду я молчать!

- А ты сам-то! Пришел на дискотеку со своей девушкой и каждые тридцать секунд с ней целуешься! Кто так делает?

- А что тут такого? Это моя девушка.

- Молчи!

Было ясно, что им не хотелось плохо говорить о тренере. Но его поступки натекают на их поведение, вот и бросились на раненого товарища. Реки желчи потекли. Конца этому не предвиделось.

- Каждые тридцать секунд ты с ней целовался!

- А что тебе-то!

- Все должно быть в меру...

- В меру, да? А у тебя три итальянских наконечника, ты с нами не поделился! Если в меру, зачем три наконечника...

Крики понеслись по всему вагону: кто есть кто... В их голосах уже мелькали невидимые шпаги. У меня подскочило давление, пришлось выпить две таблетки андипала. В окне елки, как лешие, мелькали.

- Ребята, - сказала я. - Давайте спать! Ночь ведь.

- Кому-то хочется спать, а нам не хочется! - бросились они в скандал со мной, обрадовались, что нашли жертву: все-таки хорошо, что можно сорвать зло на постороннем.