- Что ты? - Капитан первый раз заговорил с ним на "ты". - Что ты? Салерно...

Капитан повернулся, взялся за ручку двери. Старик встрепенулся.

- Минуту! - говорил старик.

Он задыхался, схватил графин и пил из горлышка. Обливался. Другой рукой он держал капитана.

- Ведь я умру подлецом, - говорил старик сквозь слезы. - Пожар не потухнет. В этих бочках, ты не знаешь, - в них бертолетова соль!

- Как? - спросил капитан. - Ведь ты сказал - хлорноватая какая-то соль...

- Да, да! Это и есть бертолетова. Я не соврал. Но я знал, что ты не поймешь.

- Я спрашивал ведь тебя: не опасно? А ведь это - взрыв!..

- Нет, нет, - плакал старик, - не взрыв! Ее нагревает, она выпускает кислород, а от него горит. Сильней, сильней все горит. - Старик умоляюще глядел на капитана. - Ну, прости, прости хоть ты, господи! - Старик ломал руки. - Никто, никто не простит... - И Салерно искал глазами по каюте. - Мне дали триста лир, чтобы я устроил... дьявол дал... эти двадцать бочек. Что же теперь? Что же? - Салерно глотал воздух ртом. - Иисусе святой, милый, дорогой...

- Идите к аббату, приложитесь к его рясе. Нет? Тогда вот револьвер стреляйтесь! - сказал капитан и брякнул на стол браунинг.

Старик водил выпученными глазами.

- Тоже не хотите? Тогда умрите на работе. Марш к команде.

- Капитан, - хрипло сказал Салерно, - на градуснике... вчера было не семьдесят восемь, а восемьдесят семь...

- Капитан вскинул брови, вздрогнул.

- Я не мог сказать... - Старик рухнул с койки, стал на колени.

Капитан с размаху ударил старика по лицу, вышел и пристукнул за собой дверь.

XV

Капитан взял веревку с градусником. Он сам смерил температуру - было 88 градусов.

Маленький механик подошел и сказал (он был в одной сетке, мокрый от пота):

- На переборке краска закудрявилась, барашком пошла, но мы поливаем... Полно пару... Люди задыхаются... Работаем мы со вторым механиком...