Ты смотришь на меня с некоторым удивлением, но вялым. Ты страшно осунулся, на правой кисти у тебя появилась дурацкая наколка - ящерка, кусающая себя же за хвост, и ты показно угощаешь меня все в том же кафе-мороженом не только "Саянами", но и бутербродами с семгой, которые бармен с лицом проворовавшегося комсомольского работника достал для тебя из-под полы.

- Хочешь шампанского?

- Мне нельзя.

- Любишь своего будущего супруга?

- Ну что за вопросы, Сашок, машину вот себе покупает, "шестерку", будем сначала жить у его родителей, потом снимать.

- Да ты же всегда смеялась над ним, говорила, что зануда, комса, ты никогда и не подпускала его к себе.

- Ты-то как?

С этого вопроса ты срываешься и с бешеной скоростью несешься вниз, по бесконтрольному спуску потока слов, эмоций, боли.

Сначала говоришь, что встал на ноги, все теперь можешь себе позволить, называешь какие-то марки виски, пустые бутылки из-под которого коллекционно украшают кухни ценителей прекрасного.

Хвастаешься своей новой лайковой кожаной курткой - попробуй, какая мягонькая, и внезапно прорывается ОНА, скрывающая все от мужа, играющаяся тобой, как кошка с мышкой, устающая от твоих сцен, неурочных визитов, пьяных звонков.

- Знаешь, для чего только я ей нужен? - говоришь ты, крупными медленными глотками допивая пятую гигантскую кружку пива. - Только для того, чтобы ее ублажать. Когда уезжает ее муженек, внешторговец, лежать с ней в ванной и обсасывать ее пальчики в дорогом педикюре.

Тебя несет, и ты не можешь остановиться. "Только ты одна меня когда-то любила", - говоришь ты пьяным, плывущим, как плохая пластинка, голосом, "только ты, Ларка, а она мною просто пользуется, понимаешь, пользуется, как поваром или ветеринаром".

- Ладно, Сашок, я пойду.

Каким-то страшно чужим движением ты достаешь из кармана флакон духов "Клима" и протягиваешь мне его.