-- Какие проблемы?! -- сказал с легким южным акцентом и уселся в машину столь решительно, что приятелю поневоле пришлось вернуться к доске. -Поехали, что ли?

Ирине явно жалко стало, что помочь вызвался не тот, аэтот, но ничего не оставалось делать, -- разве, врубая передачу, бросить прощальный взгляд наодинокую фигуру у столика. И поймать ответный.

-- С какого года? -- спросил тот, который играл страстно.

-- Я? -- несколько удивилась Иринавопросу, возвращаясь сознанием с пляжав салон.

-- Что вы, мадмуазель! У вас не может быть возраста. Вы -- чистая женственность. Вечная весна. Боттичелли. Я имею в виду аппарат.

-- Машина?

-- Машина-машина.

-- Папаее покупалю мы правильно едем?

Тот, который играл страстно, утвердительно хмыкнул.

-- Папаее купил, кажетсяю ну да: в семьдесят восьмом. У нас раньше старая ЫВолгаы была.

-- В семьдесят восьмом, говорите? И задок побитю

-- Это я напрошлой неделею -- попыталась оправдаться Ирина, но парень прервал:

-- Каждый изъян имеет свою цену. Потому боюсь: больше двенадцати вам, мадмуазель, занее не дадут.

-- Двенадцать?! -- обрадовалась Ирина.

От парня не укрылась ее реакция.

-- Но запрашивать надо четырнадцать. Сюда, сюда, налево!..

Несмотря назначительное расстройство чувств, Иринауспелапроголодаться забезумный этот день и, обставленная сумками и чемоданами, с денежной пачкою настолике, елане без аппетитав уличной кабине ресторанчикаЫЗолотое руноы.

Веселая компания 3 + 3, решившая, вероятно, продолжить ужин напленэре, вытаскивалаиз дверей накрытый стол, чему пытались противодействовать две официантки. Ирину привлек шум, и онамгновенно узналасреди парней того, который утром напляже играл в шахматы раздумчиво.

Компания, усмирив официанток взяткою, утвердилась-таки во дворе и продолжилапировать, аИрине уже кусок не лез в горло. Онане выдержала, решилась: всталаиз-застолика, подошла, остановилась vis-а-vis к давешнему шахматисту.