-- Я не жениться зову -- в постель. Впрочем, конечно: ты благороден. Ты в ответе завсех, кого приручил. Потому, наверное, и недоприручаешь. Или, может, тебе уже нечем? Возрастные изменения?
-- О-го! -- выразил Толя восхищение. -- Злая! И не подумал бы!
-- Я не злая! Я красивая! Я самая красивая в этом городе! Не так? И самая девственная! Смешно?
-- Толя, Толя! ты чего, оглох?! -- неслось истеричное режиссерово из зала. -- Стоп! выруби!
Анатолий Иванович, буркнув под нос:
-- Мейерхольд! -- остановил скрипочки.
Режиссер сноваполез насцену: показывать. Покрикивал, помахивал рукамию
-- Так ты еще и девственница? -- полуспросил-полуконстатировал Анатолий Иванович. -- Как интересно! Или этою метафорически?
-- Фактически! -- выкрикнулаИрина. -- Тьфу! шут гороховый! -- и побежалавон.
Возле машины ждал-перетаптывался квадратный парень.
-- Опять? -- спросилаИрина.
-- Чо ты тут делала?
-- А что, Васечка, нельзя?
-- Он у меня допрыгается, твой ленинградец.
-- Эх, был бы мой! Убьешь?
-- А мне не страшно: я уже там побывал.
-- Может, лучше меня убей?..
-- Не-а. Натебе я женюсь.
-- Точно знаешь?
-- Точно.
-- Ну и славаБогу.
-- Где тачку-то раскурочила? Сколько тебе говорили: не можешь -- не гоняй. Крылышко отрихтуем, авот фонарью
-- А ты б, когдаучил, меньше лапал, -- я б, может, уже и моглаю Ладно, инструктор, садись! Садись заруль и вези кудахочешью
-- В смысле? -- недопонял Васечка.
-- В том самом, -- вздохнулаИрина.
-- Ну ты даешь!
-- Ага, -- кивнулаи занялапассажирское сиденье.
ЫЖигуленокы взвыл, вильнул задом, рванул заугол.
Белые лебеди с гнутыми роскошными шеями плавали под полной луною, отражаясь от глади прудау подножья таинственного замка.
-- Уйди, Васечка.