— Сейчас к доске полезет Плюмбум-Чоки.

Сначала из дырки посыпался мусор — зеленая труха. Затем закачался и задергался канат. Потом показалась длинная меховая лапа с цеплятельными пальцами. А затем вылез и сам Плюмбум-Чоки — большой ленивец в сиреневых трусищах по самую шею.

"Ничего себе площадка молодняка! Ни в одном зоопарке нет таких зверей!" — подумала Люся.

Плюмбум-Чоки медленно полз к доске. Вот он завис над ней, глядя на Люсю огромными спрашивающими глазами.

— Напишите свое имя и свой возраст в людовецкой системе.

Плюмбум начал царапать мелом что-то на доске. Люся не понимала:

— Что это? на каком языке? на людовецком? на меховом?

Чоки кончил царапать, а Люся так и не разобралась.

— Что он написал? — обратилась она к классу.

Весь класс, как один, встал на- передние лапы. Будто кого-то приветствовал. Люся даже оглянулась — не вошел ли кто?

Никого не было. А класс плюхнулся обратно. И все подняли лапы.

Больше всех тянулась белочка с первой парты.

— Можно я? Можно я?

— Можно.

— Он написал: "Свинцовый Чоки. Семь лет".

— На каком языке?

— На кверхногамном.

— Что это еще за язык такой — кверхногамный? — удивилась Люся.

— Это когда кверх ногами пишут. Он же так висит.

Люся повернулась к доске спиной и встала в позу ныряльщика. Так что доска предстала перед ней кверх ногами. И прочла: "Свинцовый Чоки.

Семь лет".

Теперь ей стало ясно все, кроме слова "свинцовый".

— Почему Свинцовый Чоки? Ведь нужно Плюмбум.

— Потому что плюмбум и есть свинец, — проскрипел ленивец. — Я — Свинцовый Чоки.

Он говорил, как по тарелке царапал.

— Спасибо, — сказала Люся. — Очень хорошо. Вот вам Вафельный Отметник. Откусите большой квадратурик.