Да, я тоже хочу на парад, на Девятое Мая,

Чтобы шли мы с тобою, как малые лети, за руки держась.

В темном небе салют. И над этим салютом взмывая,

Будем плыть мы с тобой, над землею и небом смеясь.

Ветераны нам будут махать золотыми флажками,

И на башнях кремлевских в тот день парашюты раскроют зонты,

Будут плыть самолеты, будут танки струиться под нами.

Ты со мной? Ты со мной. Вот рука и мосты.

Здравствуй, город Москва. Я люблю твоих девочек нервных,

Я люблю твои темные воды и великих вокзалов кошмар.

И тебя я люблю. Ты меня тоже любишь, наверное.

Обними же меня, ибо скоро я сделаюсь стар.

В синих тапках я буду сидеть на веселом диване

Весь седой и улыбчивый, словно Будда, что съел пирожок.

И земля с небесами будут вместе смеяться над нами.

Потому что мы глупые дети. И в руках наших красный флажок.

В тот восторженный день, залитый победным солнечным звоном, святые невидимые существа распахнули оконце, спрятанное в небесах, и какой-то дополнительный воздух стал падать на Красивое Подмосковье огромными охапками, хрустящими, свежими и холодными, как зимние пакеты со свежевыстиранным и окрахмаленным бельем. Огромный город, скромный, величественный и страшный, как худенький труп Суворова в бревенчатой горнице, лежал на своих вокзалах, где губы ежесекундно сливались с губами, создавая прощальные поцелуи. Как некогда колоссальный, толстый, раздувшийся и одноглазый труп Кутузова, висело небо-победитель, сверкая своими Голенищами. Как собранный воедино труп Нахимова шла мимо река. Как генерал Егоров стояли ликующие дома. Боже, сколько было цветов! Как больно визжали от восторга все вещи в предчувствии весны! Помнишь, так же капал дождь много лет назад? Что такое "душа"? Не произошла ли она от "удушья", от "душить"? Теперь более не было душ, потому что вместо них был воздух - и дышать можно было без ограничений, с наслаждением, как будто в ветер подмешали сахар и тазепам.