- А! здравствуйте! - лениво проговорила Варвара, как только я вошел в комнату, и тотчас прибавила вполголоса: - А вон мужик идет с лотком на голове... (У ней была привычка произносить изредка, и словно про себя, замечания о прохожих.)

- Здравствуйте,- ответил я,- здравствуйте, Софья Николаевна. А где Татьяна Васильевна?

- Пошла отдохнуть,- возразила Софья, продолжая расхаживать по комнате.

- У нас блины были,-заметила Варвара, не оборачиваясь.- Что вы не пришли... Куда этот писарь идет?

- Да некогда было. ("На кра-ул!" - резко закричал попугай.) Как ваш Попка сегодня кричит!

- Он всегда так кричит,- промолвила Софья. Все мы помолчали.

- Зашел в ворота,- проговорила Варвара и вдруг встала на оконницу и отворила форточку.

- Что ты? - спросила Софья.

- Нищий,-ответила Варвара, нагнулась, достала с окна медный пятак, на котором еще возвышался серенькой кучкой пепел курительной свечки, бросила пятак на улицу, захлопнула форточку и тяжело спрыгнула на пол...

- А я вчера очень приятно время провел,- начал я, садясь в кресла,- я обедал у одного приятеля; там был Константин Александрыч... (Я посмотрел на Софью, у ней даже бровь не поморщилась.) И, надобно сознаться,- продолжал я,- мы таки покутили: вчетвером бутылок восемь выпили.

- Вот как!-спокойно произнесла Софья и покачала головой.

- Да,- продолжал я, слегка раздраженный ее равнодушием,- и знаете ли что, Софья Николаевна? ведь точно, недаром гласит пословица, что истина в вине.

- А что?

- Константин Александрыч нас рассмешил. Представьте себе: вдруг принялся этак рукою по лбу проводить и приговаривать: "Какой я молодец! у меня дядя знатный человек!.."