Юлька раскинула в стороны руки, спрыгнула с тропинки и помчалась прямо к Атаманову и Батону, которые, опершись на лопаты, скалили зубы из картофельных грядок в двух шагах. Чуть поодаль выстроились в ряд ведра с уже выкопанной картошкой и стояла полинявшая раскладушка, на которой в позе раненого полководца возлежал Пантелеич, укрытый рыжим солдатским одеялом.

– Ето хто приехал? Девицы ваши? – оживился Батонов дедуля, выставляя из-под одеяла бороду и ноги в валенках. – От ето милое дело! Самое время, коровки вы мои! Ох, да ты ж, моя милая, кака краса-а-авица…

– Да что вы, дедушка… – пролепетала растерявшаяся Натэла, к которой относился комплимент. – Здравствуйте…

– Дед, отстань от Натэлки! – рявкнул выскочивший из картошки Батон и тяжело затопал к испуганным девчонкам. – Девчонки, вы его не бойтесь, он у меня дикий малость, но симпатишный…

– Ты, шпингалет, помалкавай! Я в твои годы уж женился! – воинственно взъерошил бороду Пантелеич, вставший на ноги.

– Дурное дело не хитрое, – парировал Батон, аккуратно тесня деда назад к раскладушке. – Ты иди, иди, укладывайся, у тебя ж прострел. Забыл, что ли? Так вспоминай… А то бери лопату, вставай тоже…

– А ты и рад деда родного угробить! – упирался Пантелеич. – Да обожди ты, боров, дай хоть поздоровкаться с девчонками-то… Которая тут твоя?

– Дед! – заорал Батон. – Заткнешься ты иль нет?

Наконец из грядок выбрался и сердитый Атаманов в грязных до самых карманов джинсах и сползшей с плеча тельняшке. Протопав к раскладушке, он ткнул вместо приветствия кулаком в живот Полундру, кивнул Белке и, встав рядом с Натэлой, угрожающе сказал:

– Вот эта – моя. Вопросы есть?

– Сергей! – возмутилась Натэла. – Что за новости?!