Белокуров. Невозможно, Яшар. Я могу забыть свое имя, но этого не видеть не могу. Ты упускаешь воздействие солнца.

Иванов. Нет, профессор, это еще не довод.

Я ш а р. Я с этим не согласен, профессор. Научный факт говорит мне больше.

Белокуров. Я высказываю свое мнение. Бросить опрометчиво миллионы рублей и человеческий труд в голые равнины... Нет, Яшар, это слишком ответственно, я допустить этого не могу. Запиши мое мнение, Таня.

Я ш а р. А я драться за это буду, профессор. Я в правильности своих выводов не сомневаюсь.

Т о г р у л (Яшару). Да ты не слушай его, он часто так путается.

Иванов. Хорошо, в таком случае надо созвать широкое, академическое совещание. Пускай Яшар изложит свои доводы, и посмотрим. (Яшару, тихо). Не боитесь, Яшар, я буду на вашей стороне.

Я ш а р. Спасибо, Иван Григорьевич.

Т о г р у л. Я вопрос в партячейку перенесу. То есть как это так...

Белокуров. Мария, тьфу, Тогрул!

Я ш а р. Я сейчас научно все докажу. Идем, Тогрул, принесем аппаратуру.

Яшар и Тогрул уходят.

Белокуров. Принеси, Таня, мою книжку, она на столе моем.

Таня уходит.

Белокуров. Нет, Иван Григорьевич, это дело не выйдет.

Иванов. Я знаю, не выйдет, Александр Васильевич. Но вы не сумеете их убедить. Обвиняли же Рамвина, что изобретателям ходу не давал. Пусть едут. Разбросают миллионы по голым степям, попадут на скамью подсудимых и тогда узнают.

Белокуров. Нет, нет, Иван Григорьевич, так ставить вопрос нельзя, не годится.

Иванов. Да какое нам дело, Александр Васильевич.

Входит Таня.

Иванов. Земля ведь ихняя, азербайджанская. Будем трудиться, а получим звание вредителей. Пусть едут, сами хотят.

Белокуров. Нет, нет, Иван Григорьевич, я должен высказать свое мнение, это - преступление.

Т а н я. Да, профессор, прошло то время, теперь у нас Советский Союз, объединяющий братские народы. Это вам следовало бы знать, профессор.