— Ты как лунатик!..

Она подвинулась, я села рядом, Светка обняла меня, прижалась, замерла. Я сказала удивленно:

— Вот уж никогда не думала, что ты такая сентиментальная!..

— Есть случаи, когда сентиментальность называется по-другому… Ведь одна часть нашей жизни кончилась, Тань!

Я помолчала, стараясь лучше понять ее, потом ответила:

— А я, знаешь, ничего такого, пожалуй, не чувствую. То есть я, конечно, понимаю, о чем ты говоришь, только уж очень это обыкновенное дело сейчас — окончание школы. Теперь уж почти и не встретишь человека без среднего образования. Надо иметь аттестат — вот мы его и получили.

Она отодвинулась, посмотрела на меня и негромко ответила:

— А я вот вас, ну тебя, Зинку, Лешку, понять не могу. Какие-то вы… посторонние, легкомысленные, что ли?.. — Она задумалась, до-

говорила: — Хотя, с другой стороны, вы и очень практичные, земные. Неужели вы не чувствуете, что в вашей жизни начинается новая полоса? И ведь вам может дальше оказаться очень нелегко.

— Брось, ничего не может оказаться! Все-то Пушкиными не могут быть…

Но договорить нам не пришлось. В класс с шумом ввалились Лешка, Зинка, ребята:

— Поехали на Неву гулять!..

Я, конечно, понимала, чего хочет Светка. Но я тогда совсем не верила, что она может чего-нибудь добиться: ведь она хотела попасть в какой-то другой, необычный мир, где пишут книги, делают открытия. А вот рассуждения Зинки были понятны и близки мне. Надо просто хорошо жить. Ну, как мои родители, например. Конечно, лучше бы для этого меньше трудиться, но, здесь уж ничего не поделаешь. Да и работать по дому никогда не было в тягость мне. Приятно, конечно, когда о тебе говорят: «профессор такой-то» или «артистка такая-то», — но еще неизвестно, хорошо ли они живут, как чувствуют себя в личной жизни, а ведь она — главное. Вот приблизительно так я рассуждала тогда.