Ещё в дороге, пока лежала на средней полке, она все спрашивала себя: «Куда, ну куда меня понесло? Кому я нужна здесь? Кому и что собираюсь доказать?»
Но поезд шёл и шёл, и день сменялся вечером, и проходила ночь с расплывающимися за слезливыми вагонными окнами огнями незнакомых станций и придорожных деревень, а где-то там, за сотнями дождливых километров, оставалось, уплывая всё дальше и дальше, её родное село, родные и близкие люди, которых она любила и которые любили её; уходило что-то радостное и светлое, чем ещё совсем недавно жила она.
3
На выпускной вечер к ним в школу пришёл председатель колхоза Федор Васильевич. Непривычный к долгим сидениям, он как мальчишка-семиклассник ёрзал на стуле за столом президиума, за которым чинно, но без обычной строгости сидели учителя.
Выпускники, человек двадцать, принаряженные, стайками расселись в небольшом зале. Девчонки, стесняясь своих взрослых и новых нарядов, прятали смущенные, раскрасневшиеся лица в букеты сирени, будто нюхали, а парни потели от жары в своих пиджаках и теребили непривычные галстуки, некоторые и вовсе поснимали их, попрятали в карманы.
Стали вызывать на сцену, вручать аттестаты. Первым поднялся Вовка Абрамов, парень рослый, плечистый, с примоченным чубом, далеко не первый в классе по учению. Просто по алфавиту он был первым. Аттестат вручал Сергей Антонович, директор школы, а председатель выдавал права на вождение трактора. Получив аттестат, Вовка, не дожидаясь, когда Сергей Антонович протянет ему руку, взял и крепко, по-мужицки пожал и встряхнул руку директора. В зале и в президиуме засмеялись, а Вовка, смущённый, попятился к ступенькам, скорее со сцены. Но тут его окликнули — Федор Васильевич протягивал ему права тракториста и, видно, собирался слово сказать.