дожди размоют, растворят, оттает мелкое отчаянье, и люди окна отворят, и жизнь уже переиначенной предстанет медлящим глазам — незавершенной, нерастраченной, не размельченной по часам.

СЭМ СИМКИН



Нигде не спрятаться от пекла: как ты просторна и гола! А скольких ты уже отпела и скольким силы придала! Во сне, как будто наяву, куражились кривые сабли, и женщины внезапно слабли, и звезды падали в траву. Как от прямого попаданья, взрывалась степь. Комбайны шли. И пропадали все преданья на взорванном краю земли. И запах дерзкий, запах хлебный мне ноздри чуткие дразнил. И мир целинный, мир целебный все сновиденья упразднил. Он круглосуточной орбитой и увлекал и угрожал. А я, уставший и небритый, я поднимал тот урожай. …Живёшь как будто как положено, но обретаешь вдруг вдали, на том, на противоположном, повернутом краю Земли, но обретаешь в окруженье колец трамвайных, площадей степное головокруженье и ржанье рыжих лошадей. И с целение Вот так лежу с травой в обнимку, и отдыхаю от трудов, и в человека-невидимку вдруг превратиться я готов. Заговори мне боль, как знахарь, да исцели меня травой, Пусть облака плывут, как сахар, как белый сахар даровой. Так вот какая ты, природа, твой солнцепек и твой ледник!


4 из 275