Еще в конце 70-х, «выбрав свободу», я испытал вместе с ней сильный комплекс вины, который можно назвать и позитивно – чувством справедливости. Вот тогда одновременно с моей собственными писательскими усилиями я назначил себя популяризатором того, что мне казалось моим поколением, трагически «замороженным» в Советском Союзе. Произносил лекции о «новой литературе» в университетах Западной Европы, пытался навязать издательствам плохо изданные советские книги и журналы с публикациями сегодня общеизвестных прозаиков. Сегодня трудно себе представить, что это был я, который – во Франции, в Швейцарии, в Германии – размахивал, скажем, первыми рассказами Татьяны Толстой. Обретя рупор «Свободы», четверть века тем же занимался в эфире, где с конца 80-х зазвучали Михаил Эпштейн, Александр Кабаков, Владимир Сорокин, Виктор Пелевин, Виктор Ерофеев, Евгений Попов и многие другие. Отнюдь не безызвестные авторы и в «витрине» моего малого издательства, за возможность существования которого я всецело благодарен этому глобальному левиафану из Северной Каролины – «Лулу». Мое издательство «Franc-tireur» названо не в честь оперы Вебера или газеты времен Резистанса, а по французскому переводу моего первого романа «Вольный стрелок». Принципы, таким образом, с одной стороны, чисто субъективны, с другой – строго мотивированы. Это мой приватный резистанс. Та же война, но другими средствами. В условиях смены идеологического диктата на рыночный беспредел. С начала года выпущено 16 книг. Русские прозаики, работающие в России (Анатолий Курчаткин, Игорь Мартынов, Сергей Солоух, Николай Фохт, Александр Чанцев) или за пределами (Владимир Загреба, Андрей Назаров, Олег Юрьев), при всей несхожести имеют, как минимум, две типологические черты. Во-первых, все заслуженно известны (пусть иногда и не широким массам), во-вторых – находятся в конфликте с рынком. Пусть не самым драматическим: у всех и публикации, и книги, выходившие когда-то по старинке.