– Констанция, – говорит Наталья Николаевна, – его внес тогда, как ребенка, Никита… Его верный дядька, Козлов Никита Тимофеевич. С детских лет он был около Александра Сергеевича. Умел играть на гитаре, на балалайке, сам сочинял стихи на темы народных сказок… Пушкин любил его, Констанция. Очень любил. Однажды Корф, соученик Пушкина по Лицею, ударил дядьку палкой, и Пушкин вызвал Корфа на дуэль. К счастью, дуэль не состоялась…

Констанция снова склоняется над Натальей Николаевной. Жалостливо глядит на нее большими, часто мигающими черными глазами.

– Сыщик Фогель, – продолжает чуть слышно Наталья Николаевна, – попытался подкупить дядьку, чтобы тот дал ему почитать стихи Пушкина. Но Никита все рассказал Александру Сергеевичу… Никита вместе с Тургеневым вез гроб Пушкина в Святогорский монастырь. Ехал, обняв гроб, покрытый рогожей. Гроб, Констанция, обит был алым бархатом… Ехали в зимнюю стужу… Александр Иванович Тургенев рассказывал мне потом, что Никита не ел и не пил, не отходил от гроба своего барина… А когда после похорон Пушкина он возвратился в Петербург, то на коленях умолял опекунский совет взять его в опеку рассыльным. И его взяли. Поняли, что сердце старика не будет спокойным, если он не станет делать хотя бы что-то для семьи Пушкина.

Наталья Николаевна закрывает глаза, лежит молча, не выпуская из своей ладони руку Констанции, и та стоит перед кроватью в неудобной позе, склонившись, олицетворяя своей фигурой живое сострадание.

– И так же любила его няня Арина Родионовна. Как горевал Александр Сергеевич, когда она умерла. Я даже помню, Констанция, ее письмо, писанное под диктовку. Вот послушай: «Вы у меня беспрестанно в сердце и на уме. И только когда засну, то забуду вас… Я вас буду ожидать и молить бога, чтобы он дал нам свидеться… Приезжай, мой ангел, всех лошадей на дорогу выставлю… Остаюсь вас много любящая няня ваша Арина Родионовна». А какие сказки она рассказывала! У нее было четверо детей.