— Скучать или нет — это зависит от самого человека, — убежденно сказал он. — А если есть дружба, ясна цель твоей жизни — скуки быть не может. Что же касается «доотказа затянутого ремня и застегнутого воротничка», то это — дело привычки. Я, например, не находил бы сейчас ровно никакого удовольствия в том, чтобы носить фуражку набекрень, брюки внапуск на голенища сапог, идти по улице, щелкая семечки.

— Крайности, — упрямо возразил Карпов.

— Ты, Виктор, неправ, — поддержал вдруг Володю Мисочка, — в их жизни есть своя красота…

— Верно! — горячо подхватил Ковалев, — она в самой требовательности, в готовности немедленно выполнить приказ старшего… Нет, ребята, — миролюбиво заключил он, — хотите верьте, хотите нет, но мы никогда не жалеем, что решили стать военными. В конце-концов, каждый определяет путь по велению сердца («Это — слова майора Веденкина», — подумал Ковалев, вспомнив своего преподавателя истории, и ему стало приятно).

— Как вам нравится такое стихотворение? — неожиданно для Володи вмешался в разговор Семен, до тех пор молчавший. Володя удивился, что Семен заговорил о поэзии — Гербов не был большим любителем ее.

— Это один из наших суворовцев написал, — пояснил Семен, и в глазах у него заплескалась хитринка.

Если вдруг меня бы попросили Перечислить лучшие слова, Я б назвал: Советская Россия, Ленин, Сталин, Армия, Москва! Потому что в мире нету лучше И столицы и родной земли. Армия — наш верный страж могучий, А вожди нас к счастью привели!

Стихотворение было володино, он недовольно нахмурился. Семен читал выразительно, всем стихотворение понравилось, и это словно подвело итог спору, утвердило правоту приезжих.