— Понял, понял, папа! Ты хочешь сказать, что нехороших людей судья наказывает — воров, мошенников, разбойников и лгунов.

— Решения, которые выносит судья, и являются как бы уздечками, — вмешалась в разговор Гоар. — Ими он укрощает и направляет куда следует людей. А ты сразу не понял!

— Что ты мне объясняешь то, что я лучше тебя знаю! — запальчиво отвечал брат. — Значит, папа, самый хороший и благородный человек на свете — это судья?

— Да, мой милый. Судья — наилучший среди людей, если он честно выполняет требования закона и если закон защищает интересы честных людей.

— А откуда законы? Кто их придумал? — допытывался сын. — Не можем ли мы создать самые хорошие на свете законы?

Разговор продолжался, пока не пришли дед Асатур и судья Алтунов. Они похвалили малышей за их интерес к законам и законности, но при этом дед тяжело вздохнул.

Все еще продолжалась тяжелая пора господства реакции. Из далекой Сибири пришли вести о расстреле ленских рабочих. Неподалеку начинал бурлить Баку. Политическая обстановка накалялась и в Тифлисе. Празднование трехсотлетия дома Романовых не оправдало надежд: оно не подогрело верноподданнических чувств. Царствовавший дом сделался мишенью для острот и анекдотов. Вместе с тем проницательные люди понимали, что обстановка в Европе накаляется. Наступал 1914 год — год начала первой мировой войны.

Вернувшись в Тифлис, Амазасп Асатурович с головой окунулся в общественную жизнь города, в литературные занятия. Однако ежедневно отец выбирал свободную минутку для занятий с детьми. Продолжались и упражнения. Были и незабываемые для детей прогулки по Головинскому проспекту — до Ольгинской улицы и обратно. Беседы во время прогулок были оживленными. Наиболее активным собеседником обычно бывал Виктор. Конечно, он во многом оставался пятилетним мальчиком и рассуждения его были детскими. Однако развитие интеллекта, как уверял отец, заключается не в серьезности или наивности суждений, а в последовательности познавательных процессов. В то время как Виктор являлся главным участником диалогов, сестра его, благодаря сравнительно большей дисциплинированности, обычно ограничивалась тем, что корректировала мысли, высказываемые братом.