— Это верно. Но неужели нельзя надеяться на то, что этакий «парламент», каким является Закавказский сейм, принесет спасение всем народам Кавказа, в том числе и армянскому? — с иронией сказал Мишо Манвелян. — Ведь стоят же во главе сей бесплодной организации такие известные «гуманисты», имена которых даже тошно называть.

Пресловутый Закавказский сейм был самым больным местом. Люди резко делились на тех, кто осуждал эту «говорильню», и на тех, кто, доверяя меньшевикам, дашнакам и мусаватистам, ждал, что они смогут что-то противопоставить советской власти и сохранить в Закавказье «демократические порядки западного образца».

В 1918 году объединенные силы контрреволюции и иностранной интервенции начали бесчинствовать в Закавказье: меньшевики — в Грузии, дашнаки — в Армении, мусаватисты — в Азербайджане. Народное образование? В этой области в Тифлисе пока оставалось все по-прежнему.

Так по-прежнему шла учеба в 3-й мужской гимназии, в которой Виктор Амбарцумян весной 1918 года перешел в третий класс. Школа выполняла свою общеобразовательную функцию. В младших классах, где еще не было общественных наук, отравляющее влияние временного режима сказывалось слабо и полностью нейтрализовалось атмосферой, царившей в семье Амбарцумянов.

Отец продолжал совершенствовать свою «систему» и внимательно следил за результатами. Он пришел к выводу, что 1918 год становится решающим в умственном развитии Виктора и Гоар: они достигли такого состояния мышления, при котором начинается постепенная дифференциация умственных способностей. Эти способности развивались преимущественно в области математики и физики.

В самом деле, интерес мальчика к избранной отрасли знаний был ярко выражен.

— Знаешь, папа, — не раз говорил Виктор, закрыв глаза, — я могу производить вычисления. И как они, эти цифры, удобны. Как угодно можно ими варьировать!