Семья располагала квартирой, библиотекой, были дела, привязывающие отца к Тифлису.

— Все-таки придется отправить сначала Виктора и Гоарик, а потом поедем мы сами. Расторжение органических связей с Тифлисом — сложная хирургическая операция.

Когда родители вернулись с вокзала, их встретил давнишний сосед, старик Оганджанян. Добродушный и прямой, всегда внимательный и корректный в обращении, он по знанию жизни и людей превосходил многих, хотя сам не имел почти никакого образования. Он сочувственно посмотрел на Рипсиме Сааковну и Амазаспа Асатуровича.

— Наука, искусство… Не безумие ли жертвовать, дорогой, ничем не заменимой родительской утехой ради них?

— Нет, детям нужно было ехать, — коротко ответил отец.

Не знали в эту минуту родители, что им предстоит еще большее испытание. Из берегов вышла Нева. Вести о наводнении в Ленинграде передавались из уст в уста. В газете было написано: «Ленинград под водой. Нева затопила значительную часть города».

Мать и отец тяжело переживали это сообщение. Они собирали сведения о страшном стихийном бедствии. Прошло трое кошмарных суток. Наконец была получена телеграмма: Виктор и Гоар живы.

А сын в полушутливом тоне писал родителям:

«Ваши переживания нам более чем понятны, мы можем их мысленно пере-пережить, но образ ваших мыслей, мне, в частности, остается непонятным. Для того, чтобы заключить, что наша погибель вероятна хотя бы до 3/100, необходимо было иметь данные, что 3/100 Ленинграда погибло. То есть сделалось жертвой наводнения около 40 тысяч.