- Прошвырнуться не хочешь? Вечер - блеск!

Игорь решил, что и впрямь можно погулять, да и Фитиля хотелось выпроводить из дома. Игорь слышал, как мать шурудила посудой на кухне - такой гром стоял всегда, когда она чем-то недовольна.

- Мам! - крикнул Игорь. - Мы немного побродим! - и подтолкнул парней к выходу, мол, шевелитесь, уходите скорее, и сам следом за ними выскочил на крыльцо их большого дома, выстроенного на одной из окраинных улочек.

В Комсомольском парке были танцы. На эстраде в глубине парка молодые лохматые музыканты лупили по гитарам, ударник азартно колотил по барабанам. Известный всей молодежи города солист что-то лихо пел на английском языке. А что - Игорь так и не понял, он не был силен в английском.

Фитиль толкнул Оленькова в бок:

- Чего он там курлыкает? Переведи, ты, говорят, в отличники выходишь, - и осклабился насмешливо.

- Его бы и настоящий англичанин не понял, - вяло ответил Игорь, - не то, что я...

Окунь притоптывал в такт мелодии и вертел головой по сторонам. Фитиль куда-то исчез. Игорь молчал, и Окунь не затевал с ним разговора, а то, и вправду, Оленьков со зла начнет драться, а он сильнее Окуня.

Фитиль появился внезапно, длинный, тощегрудый, какой-то нескладный. Он показал из-под полы куртки бутылку водки:

- А это видели? Вот она, живительная влага, для меня - и горе, и отвага! Двинем в кустики, у меня и закусон есть!

- Где взял? - спросил Окунь.

- Надо уметь кошку есть, чтобы она не царапалась, – Фитиль увлек парней к забору, ловко, зубами, откупорил бутылку и протянул Игорю.

- Глотни...

Это приятно польстило самолюбию Оленькова, и он чуть было не протянул руку за водкой, но вспомнил, что дал слово Ольге больше не прикасаться к спиртному, а то случался с ним раньше такой грех, и покачал головой: