- Фамилия... Имя... Отчество...

Васька все четко произнес, и дежурный удивленно вскинулся:

- Окунь? А хирург Вера Ивановна Окунь кто тебе?

Васька покраснел и опустил голову.

- Кто же тебе Вера Ивановна?

- Мать, - прошептал Васька, еще ниже повесил голову, сгорбился.

- А не обманываешь? - недоверчиво спросил дежурный.

- Не-а, не врет, - ответил за Ваську Фитиль и засмеялся. - Уж сделай снисхождение, гражданин начальник, вдруг под нож к ней попадешь, зарежет ведь за сыночка!

Сержант прикрикнул на Фитиля:

- Ты, Никулин, помолчи, с тобой разговор особый будет! - и он показал Фитилю остро заточенную отвертку: - Это что?

- А чо? - ухмыльнулся Фитиль. - С работы шёл и прихватил, дома надо утюг починить. Так за отвёртку на работе ответ будет, а не тебе спрашивать!

- Утюг чинить? - сержант схватил карандаш, привстал из-за барьера, чтобы было видно всем, и начал чинить карандаш сначала нижним концом отвертки, потом боковыми гранями: аккуратные стружки сыпались на лист бумаги. - Утюг чинить, говоришь? - уже ехидно повторил сержант, глядя, как удивленно открывали рты Окунь и ребята-токари.

Фитиль молчал, понял, что дело принимает серьезный оборот.

- Тэк-с... холодное оружие это называется, Никулин. А ты, между прочим, поднадзорный пока. Или забыл?

Фитиль попробовал улыбнуться по-прежнему нагло, но получилось жалко и криво:

- Да ладно тебе, Никитич... Холодное оружие, холодное оружие! Какое же оно холодное - отвертка это...

-Я вам, Никулин, не Никитич, - официально вдруг заговорил сержант, - Ну-ка, ребята, посмотрите, что это такое? - обратился он к токарям. - Что это за инструментик?

Токари осмотрели острые грани. Торбачев даже пальцем провел - остро ли, как делал, проверяя заточку резца, и присвистнул:

- Вот это да!