
Нахохотавшись, взял Михаила за плечо:
— Брось дуться! Уж и пошутить с тобой нельзя… Зато теперь, второй раз, без всякого прыгнешь. Во всяком деле важно решиться.
Михаил обернулся к нему:
— Правда! Прыгну.
Быстрым шагом, почти бегом, взлетел на вышку, не останавливаясь, пробежал по трамплину и кинулся вниз. Вынырнул сияющий, довольный.
— Вот видишь, — сказал Костя.
Весенние голоса
Вопреки общепринятому мнению весна в Одессе туманная. Если вы заступили на вахту после полуночи, то увидите, как свет весенних звезд, такой чистый в черной прозрачности неба, начинает вздрагивать, тускнеть, постепенно исчезает. Исчезают и городские огни, которые дружески подмигивали бессонному стражу. Потом скрываются очертания ближнего судна, и на маяке начинает работать ревун. А утром, проснувшись, жители видят город во мгле. Волны ее катятся и катятся, и тогда с Приморского бульвара не виден порт, а из порта не различить маяка, на котором сигналист-ревун продолжает предупреждать об опасности ослепленные корабли.
И все-таки весной туман не таков, как в ноябре. Осенью он угрюм, холоден, зол. Он предваряет короткий дождливый день. Но нет лучшего предвестника хорошей погоды, чем утренний туман в апреле. Над городом белое с розовым покрывало, которое то тут, то там прошивают золотые солнечные лучи. Они свидетельствуют, что туман недолговечен. Так и бывает — часам к девяти, когда солнышко припечет покрепче, туман струится, уходит вверх кисейными полосами. Уйти им не удается: свившись в жгут, полосы тают — быстро и незаметно. Не прошло десяти минут, и там, где клубилось белое и розовое, раскинулся такой простор, что захватывает дыхание. Воздух особенно прозрачен, светоносно небо, весенней голубизной отливает море, улицы в узорной тени первой листвы.
