Михаил промолчал. Не хотел признаться, что он с трудом разбирается в огнях береговых маяков и «мигалок» — стоматических светосигнальных устройств.

Не дождавшись ответа, Нина продолжала:

— Мыс заслонил, потому она и спряталась. Теперь мы должны увидеть огонь Тендры.

Михаил сказал с уважением и легкой завистью:

— Здорово ты район знаешь.

— Костя заставил, он на море строгий.

— А на берегу? — так просто, чтобы продолжить беседу, спросил Михаил.

Лица девушки не видел, но почувствовал, что она улыбнулась. Тон голоса был уверенный, Нина сознавала свою власть.

— Смотря с кем. — Помолчала. — Его племянник в четвертом классе учится. Жаловался мне, что Костя строже всех уроки спрашивает… Большая у них семья, — добавила другим тоном, почти позабыв о Михаиле, разговаривая сама с собой, отдаваясь своим мыслям. — А квартира — две комнаты. Там и мать, и брат с семьей, и Костя.

— Да, плохо, когда тесно, — согласился Михаил.

— Приклонский обещает в новом доме… Все ждем… Тогда…

Она остановилась.

— Что — тогда?

— Так, — неопределенно ответила Нина.

Он обиделся.

— Не хочешь, не говори.

— Нет, почему же… Тогда поженимся… Костя прямо не дождется.

— А ты? — с каким-то тревожно-ожидающим чувством проговорил Михаил.

— И я, — негромко ответила девушка, и Михаил понял, что она ожидает счастливого дня, может, еще более нетерпеливо, чем Костя.

Снова помолчали. Журчание воды за бортом послышалось сильнее.

— Вон, — сказала Нина. — Зеленый огонь. Держи прямо на него, это оконечность острова. Который час?

— Без десяти два.

— Надо запомнить, что огонь Тендры открылся в час пятьдесят минут.

— Зачем?

— Такой порядок. Вдруг Костя спросит, капитану все надо знать.

Ветер «ушел» — немного переменил направление. Заполоскал передний парус.