Однако берег вовсе не был пустынным. Под скалой стояли три палатки, в глубине бухты уперся носом в прибрежную гальку сейнер. На корме его белела Надпись: «Дельфин».

— На «Дельфине»! — позвал Костя, когда яхта приблизилась к сейнеру.

Дверь надстройки распахнулась, на палубу вышел рыжий широколицый парень в тельняшке и синих брюках.

— Ага! — сказал он вместо приветствия. — Вас ждут.

— Тут глубоко? — осведомился Костя: киль яхты не позволяет ей подходить близко к берегу.

— Швартуйтесь к нашей корме, там глубины хватит.

Костя последовал совету. Моряк ловко подхватил брошенный ему швартовый конец, несколько минут спустя «Тайфун» с убранными парусами стоял за кормой сейнера.

— Это что, экспедиционный? — спросил Костя, когда все трое перебрались на «Дельфин».

— Да, учеными зафрахтован. Я радистом плаваю, Сашко звать.

Яхтсмены назвали свои имена, знакомство состоялось.

— Трифонов меня предупредил — как явитесь, сразу к нему, — сказал Сашко. — Да вон он! Заметил вас.

Высокая фигура Трифонова спускалась к морю. Все трое спрыгнули с сейнера на берег и направились навстречу археологу.

— Очень рад, очень рад, — приговаривал он, пожимая руки гостям. — Профессора нет, я остался на хозяйстве… Если не возражаете, сразу приступим к делу.

Костя кивнул. Яхтсмены, с любопытством оглядываясь вокруг, вошли в найденный город.

Перпендикулярно берегу тянулся высокий земляной нал. Местами он был раскопан и обнажилась массивная кладка стены. Внутри крепостного четырехугольника, охватывавшего город, даже неопытный глаз мог различить линии кварталов, улиц, остатки фундаментов. Несколько человек в широкополых «брилях» или белых войлочных шляпах, ножами, а то и просто руками, рылись в земле, просеивали ее через грохот.

— Одну минутку. — Трифонов куда-то отлучился, вернулся с потрепанным листом ватмана. — Вот план города, здесь полоса укреплений, — показал на плане, — а здесь, — обвел вокруг широким жестом, — она же, так сказать, в натуре.