— Понятно, — сказал он. — Я был уверен, что часть города затонула. Поглядите повнимательнее, постарайтесь определить, где кончается она.

— Это можно, — солидность вернулась к Косте. — Давай, Семихатка, бери Нинин акваланг.

— А ты не замерз? — Нина заботливо погладила Костю по жесткой груди.

— Уже отогрелся.

Чувство, которое испытывает подводный пловец, напоминает прыжки во сне. Законы земного тяготения перестают действовать, тело становится невесомым, и пловец парит в свободном полете. Он может переворачиваться, кувыркаться, становиться вниз головой, оставаясь в таком положении сколько заблагорассудится. Золотисто-зеленый солнечный свет льется сверху, окрашивая подводный мир в мягкие, ласкающие глаз тона. Рыбки вспыхивают серебряными искрами, порой промелькнет и сразу исчезает таинственная тень — неведомый обитатель морских глубин. Михаил был так захвачен ощущением небывалой легкости движений, так жадно рассматривал открывающийся перед ним подводный пейзаж, что забыл о цели плавания. Каждая минута и каждый метр открывали новые картины, одна привлекательнее другой. Песчаные участки походили па светлые солнечные полянки. Они хорошо просматриваются и поэтому сравнительно пустынны — обитатели моря не страдают тщеславием, стараются не привлекать к себе внимания. Песчаные жители — червь ланцетник, рыбы султанка, ураноскопус, стараются зарыться в почву; укрывается в вырытой им самим ямке уродливый звездочет — его еще называют морской коровой. Наружу морская корова поставляет рот, откуда торчит длинный красный отросток, похожий на червя. Он манит прожорливых маленьких рыбок, которые сами становятся добычей хищника. Только одинокие бычки и камбалы лежат на песке, с философским спокойствием поджидая добычу: попадется дурной — съем; не попадется — и так перебьюсь. Камбала маскируется, спина ее приобретает цвет дна, на котором рыба сейчас лежит. А желтых с черными пятнами бычков за их окраску так и прозвали «песочниками».