Этим летом она приехала в Казань на курсы усовершенствования врачей. Покидая Акъяр, поклялась себе: заниматься только учебой, не вспоминать ни о чем, что могло бы разбередить ее чувство к Мансуру. На ее счастье, программа курсов оказалась еще обширнее и сложнее, чем она предполагала: лекционный зал, больница, библиотека — вся ее жизнь как бы замкнулась в этом треугольнике.

В этой сутолоке незаметно минули четыре месяца. Еще два месяца — и конец учебе. Она вернется в свой Акъяр. А там жизнь опять потечет размеренно и привычно.

Вдруг разнесся этот слух… Она хотела и боялась верить ему. Но в это утро проснулась с твердой мыслью: «Зачем мучить сердце? Ведь все равно не выдержу, рано или поздно пойду туда. Так лучше уж сейчас…»

Приняв решение, она быстро умылась, надела легкий бежевый пыльник, туго стянула поясом и без того тонкую талию, мимоходом бросила взгляд в зеркало. Иссиня-черные волосы гладко зачесаны назад, толстые косы собраны на затылке узлом. Ей не нужно ни шляпы, ни платка.

Через десять — пятнадцать минут она остановилась на крутом откосе Фуксовского сада — у знакомой скамейки. Внизу серебром переливается речка Казанка, несколько ниже впадающая в Волгу. Как знакомо все это.

Сердце Гульшагиды гулко стучало, дыхание было прерывистым, глаза блестели. Она закрыла лицо руками, и за эти короткие минуты перед ее взором, словно озаренные молнией, промелькнули события, пережитые четыре года назад.

…Профессор Абузар Гиреевич Тагиров предложил Гульшагиде после окончания мединститута остаться в ординатуре. О каком еще счастье могла мечтать девушка, выросшая сиротой в деревне, с великим трудом поступившая в институт?