— Славные у тебя дочери, Эсманбет! — похвалила учительница.

— А сын мой разве плох?

— И сын хороший. В этом году, я слышала, он закапчивает институт.

— Да, вернется мой сын и будет Мухарбию на пятки наступать. Но ничего, не беда, на земле всем хватит места. Вернется мой сын, я его сразу женю.

— В добрый час, а кто же невеста?

— Есть на примете одна красавица. Мой сын достоин ее любви. Да вы знаете ее, она и ваша родственница, Бийке — дочь Уразбая. Так что сроднимся…

— Бийке? Она очень хороша.

— Ты думаешь, я буду пить с тобой вино? — возмутился Мухарбий, глядя непрошеному гостю прямо в глаза.

— Обязательно, дорогой Мухарбий, обязательно. Яда я в вино не добавлял.

— От тебя и этого можно ожидать.

— Ты опять о своем! Неужели ты все еще думаешь, что это я подсунул тебе ту рыбу?

— А кто же?

— Жить по соседству и дуться друг на друга двум мужчинам не к лицу. Смягчи свою душу. Я же первый к тебе пришел. Если бы я зла хотел, зачем бы я пришел? Правильно я говорю, учительница Кадрия?

— Правильно, правильно. А то вернулся он вчера, слова доброго не сказал.

— Не годится, сосед. За твое здоровье! В молодости у меня потел лоб, а в старости все потеет затылок. Почему бы это?

— Совести в тебе мало, — разъяснил Мухарбий. — Раньше была она в тебе на видном месте, а теперь вся в затылок ушла.

— Ты, говорят, грозился убить меня?

— Грозился.

— Вот я и пришел, чтобы ты не утруждал себя поисками. Только скажи сперва, в чем моя вина.

— Преступление, точнее говоря…

— Ну, допустим. Я слушаю. Только, прошу тебя, выпей. Я пришел поговорить как мужчина с мужчиной.