Ещё три раза стрелял Ятчоль в нерпу, и всё мимо. Но вот вышло так, что раздалось сразу два выстрела в одну и ту же нерпу – Ятчоля и молодого охотника Тымнэро. Скорее всего попал Тымнэро, однако Ятчоль стал быстро раскручивать над головой акын, стараясь тем самым доказать, что Пойгин оказался неправ: он всё-таки попал в нерпу. Тымнэро подмигивал товарищам, приглашая посмеяться над позором Ятчоля.

Однако нерпу мало убить, её надо ещё вовремя зацепить крючками акына. Ятчоль бросил акын мимо нерпы. И опять взрыв хохота прокатился над косой у Моржового мыса. Ятчоль быстро выбрал из воды длинный линь, торопясь сделать второй бросок. Свистнул линь, взмыла в воздух колотушка с крючками. И опять мимо. Третьего броска Ятчоль сделать не успел – нерпа утонула.

– Я сегодня убью Пойгина! – в отчаянии погрозил Ятчоль.

– Промажешь! – насмешливо сказал Тымнэро и, вскинув карабин, метко поразил следующую нерпу.

Вечером жена Ятчоля Мэмэль – Нерпа – у соседей сетовала на свою судьбу:

– Лучше бы ослепнуть, чтоб не видеть, как вселяется в мужа ярость медведя. Схватил карабин и кричит:

– Посади меня на цепь, а то беда будет. Убью Пойгина – судить станут.

Слова эти передали Пойгину.

– Пойду посмотрю на него, – сказал Пойгин. – Если сам себя на цепь посадил, значит, боится встречи со мной. А я всё-таки ещё раз сегодня гляну ему в глаза…

И вот Пойгин вошёл в дом Ятчоля. В первой комнате было пусто и грязно. Впрочем, у Ятчоля всегда было грязно – и сейчас, и тогда, когда жил в яранге. В дом перешёл одним из первых и сразу же сделал его ещё грязнее яранги. Пахнет пережжённым нерпичьим жиром, кислыми шкурами, мочой. Печка полуразрушена, на полу немытая посуда.