Отправились мы снова в моря. Идём, плывём, а птицы над нами нет-нет — и пролетают. Иной раз кружат, кричат. Что кричат, не понять. Может быть: «Смотрите, вон палуба. Наша, родная». А может, видят Володю и говорят про него: «Смотрите, а вон человек. Наш. Родной».


ПЕСНЯ

 Стало холодно в морях, Серо, снежно, люто, И летит в зелёный мрак Светлая каюта. Настужусь — вздремнуть хочу, Лягу спать — не спится. Я приёмничек включу — Запоёт певица. Не про ветер, зимний, злой, В песенке поётся, А про то, как над землёй Жаворонок вьётся. Мне волна грозит крылом, Налетит, завертит! Буревестник за стеклом Линию очертит. Укрываюсь и лежу, Но не унываю, А приёмничек держу, Песне подпеваю. И не зол мне ветер злой, И сквозь сон поётся Про края, где над землёй Жаворонок вьётся.

ОНКЕЛЬ ФЕДЯ

Всю последнюю неделю осени мы стояли в маленьком японском порту. Погода была ясная. Солнце с утра обливало светом снежную гору, бывшую когда-то вулканом, и весь тихий рыбацкий городок у её подножия. Залётный ветер подёргивал холодеющую воду, покачивал на волне рыбачьи судёнышки, так что на них позванивали колокольцы. В домах он скользил по окнам, веселил на крышах магазинов заскучавшие иероглифы и наполнял всё вокруг глубинным запахом океана.



17 из 29