«Водица — молоко!» И стая перелётная Порой шумела: «Да! Уютная, дремотная, Отличная вода!» А в дымные, военные, Грохочущие дни Река покрылась пеною От огненной брони. Изрыта, протаранена, Прострелена до дна, Была она изранена, Но выжила она. Чужой её не сделали, Не взяли в плен враги. И ты речонку смелую Теперь побереги. Чтоб людям было весело И облачку легко, Чтоб солнце куролесило: «Не речка — молоко!» Чтоб стая перелётная Не крикнула: «Беда! Негодная, болотная, Погибшая вода!»

РЫБА

Сейчас даже подумать удивительно, что с нами когда-то было такое: жили мы с сыном на берегу океана, ходили к бухте смотреть, как рыбачат другие, а сами не поймали ни одной рыбы.

Наконец и мы соорудили удочку, накопали у берега юрких морских червей и отправились на рыбалку по плавучим мосткам, протянутым от берега к поставленному на прикол старому пароходу. Не было на нём уже ни матросов, ни капитана, и только на корме сидел старичок вахтенный и пускал из трубки дымок. Сначала дымок был по-дневному белым, потом голубым, потом накалялся, как проволочка в огне, золотился, и тогда по качающимся мосткам один за другим начинали топать на вечерний лов рыболовы.

Первым шагал вразвалку бывалый водолаз, который хорошо знал, где водится рыба.

За ним — старый боцман, который когда-то ловил в Антарктиде китов.

Потом — взявший отпуск командир корабля, капитан третьего ранга.

За командиром шлёпали мальчишки, а за мальчишками со своей удочкой мы. Ловить большую рыбу.



26 из 29