— Я так полагаю: заржавело мое ружье. Да и заряд был сильный, выше всякой меры… Пожалуй, с полфунта пороха набил я в дуло. Считай, нам еще повезло. Могло б оно и горше обернуться, внучек…

И оба они пустились на поиски убитого коршуна. Не могло ж быть такого, чтобы от Миколкиного выстрела остался коршун в живых.

А он-таки уцелел. Жив-живехонек восседал себе на той самой высокой ольхе посреди болота, куда раньше опустился.

— Скажи на милость! — почесал дед затылок. — Да с таких охотников, как мы, птицы и те скоро смеяться будут…

А тут еще, откуда ни возьмись, сбежались пастухи с подпасками и давай расспрашивать, что это за взрыв такой произошел, что даже земля вздрогнула, а в воздухе пролетело что-то со страшным грохотом и свистом.

Послушали Миколка с дедом всякие россказни про тот взрыв и, уныло опустив плечи, поплелись молча домой. И не будь с ними Жевжика, вовсе пали бы духом наши славные охотники. Вдруг из кустов вынырнула собачонка, хвастливо неся в зубах какую-то птицу. Бегала собачонка по болоту, бегала и таки изловчилась — поймала дичь. Да только расправиться с добычей не успела — наткнулась на Миколку с дедом Астапом.

— Ну вот! Теперь и мы не с пустыми руками домой придем, есть и у нас добыча!

И отнял Миколка у Жевжика трофей тот охотничий. А Жевжик, не долго думая, бросился опять на болото. И пяти минут не прошло, как он снова выбежал на поляну с птицей в зубах.

Так выручил Жевжик наших охотников и помог им немного исправить свой промах.

И до того наловчился Жевжик ловить птиц, что Миколка и дед в свободные дни отправлялись с ним на луг, к речке или на болото и занимались охотой. Им и ружье ни к чему теперь было, большим мастером своего дела оказалась собачонка. Славным охотникам осталось только приучить Жевжика не рвать добычу, а целой приносить и послушно передавать в их руки.

Но недолго продолжалась та счастливая охота. И тут постигла наших охотников очередная неудача. И кто бы мог только подумать — из-за кого? Из-за каких-то там кур да петуха.