О судьбе села писали и будут писать, и всякий раз это будет новым, если перед нами подлинно художественное произведение. И о войне появится много книг, потому что драматизм нашей национальной истории не исчерпан в литературе. Художественное самосознание народа не успокоится, пока не отольется в самоисчерпывающихся созданиях. К этому стремится в своем творчестве и Иван Корнилов.

Язык Корнилова точен и строг, он в полном ладу с миросозерцанием серьезно думающего писателя. Точность письма приобретает беспощадный, исследовательский характер в рассказе о браконьере Лешке Дудаше, который собрался утопить свою жену Лину («Чайки-кричайки»). Но пусть читатель сам прочитает…

Писателю свойственно доверчивое отношение к жизни не в смысле безответственного ликования, а в смысле верности действительности, свойственна доброта. И людей он изображает преимущественно добрых, сердечных, отзывчивых на чужие радости и горе. Душевным настроем, восприятием жизни, навыками письма Корнилов неотделим от своих талантливых современников.

Верность действительности, отсутствие очевидных конструкций, усилий подгона, непосредственная органическая связь с народной речью, загляд в душу людей глазами не стороннего наблюдателя есть свойства молодой, но зрелой нашей прозы. Серьезной и умное даровитое молодое поколение хорошо усваивает и надежно продолжает наследие могучего реализма Горького, Шолохова, Леонова, Бунина, Платонова в главном — в глубоком осознании ответственности перед народом и своим дарованием.

Вешние воды не долгожители на земле. Родники не так бойки, как ручьи талых вод, но живут долго. В творчестве И. Корнилова, на мой взгляд, бьется родниковая струя, отыскивая свой путь к большой реке.