Дождь! Холодный и отвратительный, как бы издеваясь, хлестал меня по лицу, забирался за воротник. Бушлат мой благодаря подкладке из верблюжьей кожи еще сопротивлялся, но брюки промокли и противно прилипли к ногам.

Зимний день короток, и ночь, зловещая ночь быстро спускалась на город. Такое ощущение испытывает, вероятно, перепелка, когда черное крыло коршуна опускается над ее головой. А когда засветились огни, мне показалось, что это множество волчьих глаз, сверкая во мраке, уставилось на меня…

…Запираются! магазины. Пустеют улицы, утихают гул и грохот, замирает жизнь. В черных коротких плащах появляются полицейские. Уныло бродят по бульварам ночные проститутки.

…Двенадцать часов. В окнах потухли последние огни.

Париж спит… И только я один шатаюсь по пустынным улицам. Моя жалкая комнатушка на чердаке сейчас кажется мне величайшей роскошью. Какое счастье, какое наслаждение спать под кровом! Люди, спящие в домах, не знают этого.

Я вышел на широкую улицу. Кругом лужи. По стенам домов, по мостовой стучит крупный дождь. Защищая лицо от воды, я глубоко надвинул на лоб фуражку и прижал руки к груди. Дождь усилился. Я прижимаюсь к стенам домов, к заборам, я опускаюсь на корточки, ио дождь всюду находит меня и хлещет, хлещет. Порой мне хочется вышибить окна, двери, ворваться в дом… За высокой оградой я увидал ветви деревьев. Может, это парк? Может быть, там есть беседки, будки?… Скорей! Я побежал вдоль ограды к воротам. Но они оказались заперты. Из-за ограды, над головой, как огромная черная лапа, торчит большая ветвь. Подскочив, схватываю ее руками и, приподнявшись на мускулах, перебираюсь за ограду. Да, это парк. Дождь шумит по ветвям. Трещат сучья. Темно. Только вдали тускло мерцает свет. Ощупью, как слепой, протянув вперед руки, раздвигая ветви, я пробираюсь к свету. Прячась за куст, выглядываю: свет фонаря освещает широкую аллею,усыпанную мелким гравием. Торопливо пробираюсь вперед в надежде найти беседку.